Повелитель мух

История разворачивается вокруг группы британских школьников, оказавшихся в полной изоляции на необитаемом тропическом острове после авиакатастрофы. В первые дни, объединенные шоком и необходимостью выживания, они пытаются воссоздать подобие знакомого им цивилизованного общества. Избирается лидер, устанавливаются простейшие правила, такие как использование раковины в качестве символа слова на собраниях, и организуются группы для поддержания сигнального костра и постройки shelters. Этот начальный период отмечен наивной верой в скорое спасение и попытками сохранить видимость порядка, основанного на их прежнем опыте. Однако хрупкость этих структур быстро становится очевидной по мере того, как повседневные заботы о выживании – добыча пищи, преодоление страха перед мифическим «зверем» – начинают преобладать над абстрактными идеалами порядка и сотрудничества. Постепенно изначальное единство раскалывается, уступая место глубокому конфликту между двумя противоположными подходами к жизни на острове. С одной стороны, остается стремление к рациональности, правилам и поддержанию сигнального костра как символа надежды на возвращение в цивилизацию. С другой – набирает силу примитивный инстинкт, призывающий к охоте, удовлетворению сиюминутных потребностей и жизни в страхе перед неизвестной угрозой. Этот раскол приводит к образованию двух враждующих группировок, где одна пытается цепляться за остатки морали и коллективной ответственности, а другая все больше погружается в ритуалы, раскрашивание лиц как маску анонимности и культ грубой силы. Исходная борьба за выживание против стихии трансформируется в куда более мрачную и жестокую борьбу за власть и доминирование внутри самого сообщества, где постепенно стираются границы между игрой и реальной опасностью, между детской жестокостью и подлинным насилием. Остров становится жестоким полигоном, где под лучами тропического солнца обнажаются не внешние угрозы, а внутренняя тьма, таящаяся в каждом, демонстрируя, как быстро могут рухнуть навязанные обществом условности перед лицом страха, голода и вседозволенности, ведущих к трагической и необратимой точке невозврата.