Достать ножи

Расследование начинается в роскошном особняке, где накануне шумно отпраздновали юбилей патриарха семьи, знаменитого писателя Харлана Тромби. Утром его находят мёртвым при обстоятельствах, красноречиво указывающих на самоубийство. Однако частный детектив Бенуа Блан, появившийся практически из ниоткуда, сразу чувствует, что картина слишком идеальна, чтобы быть правдой. Он получил анонимный заказ и аванс наличными, что заставляет его усомниться в официальной версии. Полиция, действуя по стандартному протоколу, опрашивает многочисленное семейство, собравшееся на празднике, но Блан ведёт свою собственную, куда более дотошную игру. Уже первые беседы с наследниками и родственниками покойного открывают неприглядную изнанку благополучной семьи: каждый, от взрослых детей до супруги, старательно создаёт образ любящего и скорбящего родственника, но в их словах сквозит фальшь, а в глазах читается скорее расчёт, чем горе. Ситуация кардинально меняется, когда в поле зрения детектива попадает сиделка, ухаживавшая за Харланом Тромби в последние месяцы. Эта женщина обладает уникальным и неудобным для окружающих свойством – её физически тошнит, когда она слышит ложь. Её присутствие становится разоблачающим лучом, высвечивающим все тёмные углы семейной саги. Благодаря ей Блан начинает видеть не просто противоречия в показаниях, а целую сеть скрытых конфликтов, обид и мотивов. Постепенно выясняется, что под крышей особняка кипели настоящие страсти: борьба за наследство, литературное наследие и влияние, давние предательства и тайны, которые старик Тромби унёс с собой в могилу, а может быть, и не успел. Каждое новое откровение медсестры, каждый приступ её невольной реакции на враньё приближает Блана к разгадке. Детектив понимает, что самоубийство могло быть тщательно инсценировано, чтобы скрыть настоящее преступление, и что каждый из членов семьи, включая, возможно, самого анонимного заказчика, является не просто свидетелем, а ключевой фигурой в этой запутанной игре. Расследование превращается в разбор сложнейшего пазла, где правда искусно перемешана с вымыслом, а единственным компасом служит физическое неприятие лжи одним-единственным честным человеком в этом доме, полном притворства.